Историческая наука до сих пор не дала точного ответа на вопрос о том, в каких границах располагался упоминаемый в источниках по средневековой истории монголов географический район Баргуджин-токум. В соответствующих письменных памятниках мы не находим конкретного указания на месторасположение этого древнего топонима. Современные ученые в большинстве своем склонны считать, что к этому названию относилось обширное таежно-степное пространство почти от Енисея до Амура, то есть все Прибайкалье и Забайкалье.
Данный вывод современных историков опирается в основном на сведения из «Сборника летописей» Рашид-ад-дина, единственного из имеющихся источников, в котором автор делает попытку определить местонахождение районов проживания основных монгольских племен в 13 веке. Во всех других трудах средневековых исследователей истории монголов мы находим лишь простое упоминание тех или иных топонимов без цели их географического определения. Поэтому другого источника, кроме труда Рашид-ад-дина, в этом вопросе ученые не имели, если не считать «Сокровенное сказание монголов», в котором хотя топонимы и упоминаются, автор не ставил задачи уточнять их местонахождение, так как писал специальный (тайный) труд для членов Золотого рода, которые хорошо знали монгольскую географию и не нуждались в подобных пояснениях.
Вышеуказанный тезис, взятый из «Сборника летописей» с полным доверием к автору и распространяющий географическое название “Баргуджин-токум” на обширную область Прибайкалья и Забайкалья, постепенно повторяясь в различных академических и популярных публикациях в тех или иных вариациях, уже стал неким постулатом, как бы не требующим доказательств и давно перешел в учебные пособия для школьников и студентов. Между тем, более строгое рассмотрение и анализ материалов источников приводит к совершенно иным выводам.
В «Сборнике летописей» мы находим следующие пункты, в которых он пытается определить месторасположение Баргуджин-токума и обитающих поблизости от него монгольских племен.
Пункт 1. «Племена: баргут, хори и тулас. Племя тумат также ответвилось от них. (От кого именно? - А. Г.) Эти племена близки друг с другом. Их называют баргутами вследствие того, что их стойбища и жилища находятся на той стороне реки Селенги, на самом краю местностей и земель, которые населяли монголы и которые называют Баргуджин-Токум...» (Рашид-ад-дин. Сборник летописей. Т.1., стр.121. М-Л. 1952, пер. Л.А. Хетагурова).
Пункт 2. «В тех пределах сидело множество других племен: ойрат, булагачин, кэрэмучин...» (там же).
Пункт 3. «Племя тумат. Местопребывание этого племени было поблизости от вышеупомянутой местности Баргуджин-токум... Туматы жили в пределах киргизов... Их предводителем был Тайтулла-Сокар...» (там же, стр. 122).
Пункт 4. «Племя булагачин и кэрэмучин обитали в тех же пределах Баргуджин-токума и у самого края киргизов...» (там же).
Пункт 5. «Племя тайчиут было лесным вследствие того, что их стоянки были между страною монголов, киргизов и баргутов...» (там же).
Пункт 6. «Местом пребывания этих ойратских племен было Восьмиречье...» (там же, стр. 118).
Из этих выдержек видно, что представления Рашид-ад-дина о географии Северной Монголии и местах расселения здешних племен не были сколько-нибудь ясными для него самого. Наоборот, его знания в этой области были совершенно запутанными и противоречивыми. Так, в пункте 1 вначале он выделяет четыре племени: баргут, хори, тулас и тумат. Затем он тут же смешивает их все под именем одного из них - баргут. В другом пункте он относит туматов вдруг на тысячу километров в сторону от реки Селенги, за которую он первоначально их всех поместил - к пределам страны киргизов, в верховье Енисея. Крайне неопределенно указывается место обитания тайчиутов: «между страною монголов, киргизов и баргутов» (п. 4). Баргуты жили на территории современной Баргузинской долины в Республике Бурятия, киргизы жили в пределах упомянутого Восьмиречья на территории современной Республики Тыва. Так где же именно между этими двумя отдаленными друг от друга областями, если попытаться определить по сведениям Рашид-ад-дина, располагались тайчиуты? На это у автора ответа нет, как нет его и на вопрос, на основании чего он здесь отделяет тайчиутов от монголов. Кого он имел в виду под именем монголов и где эта «страна монголов» по его мнению располагалась? По-нашему, согласно «Сокровенному сказанию монголов», тайчиуты - это и есть монголы, это одно из лидировавших, соперничавших с киятами, родов племени монгол и в силу этого они не могли жить «между страной монголов, киргизов и баргутов». Тайчиуты жили вместе со всеми остальными монгольскими родами далеко в стороне от указанных здесь племен - в долине реки Онон.
Упомянуто только два географических названия, точное месторасположение которых у современного читателя не вызывает сомнений – это Селенга и Восьмиречье. Говоря о тысячекилометровой по длине реке Селенге, Рашид-ад-дин уточняет, что Баргуджин-Токум «на той стороне реки Селенги, на самом краю местностей и земель, которые населяли монголы» (п. 1) Данное высказывание уже должно было бы навести внимательного читателя на мысль о том, что здесь речь идет о достаточно локальном районе – «на самом краю местностей» (!) – а не о всем Прибайкалье и Забайкалье. Ясно, что здесь имеется в виду только район, расположенный за пределами нижнего течения Селенги, то есть на север от ее устья – где же еще мог быть край земель, населяемых монголами? А Восьмиречье, как уже говорилось выше, находится на территории современной Республики Тыва. Между этими двумя районами пролегает тысячекилометровое непроходимое горно-таежное пространство, на котором располагается пять больших, (не говорим о малых) хребтов: Западные Саяны, Восточные Саяны, Хамар-Дабан, Улан-Бургасы, Икатский хребет, южная часть озера Байкал. На этом обширном пространстве есть лишь небольшие (в древности они были значительно меньше) долины по руслам рек, окруженные сплошной тайгой и горами, по которым и жили упомянутые Рашид-ад-дином племена. Уже одно только последнее обстоятельство, то есть труднопроходимость, а значит и невозможность свободного перемещения для больших масс людей со скотоводческим хозяйством по всему этому пространству дает нам повод не доверять Рашид-ад-дину, когда он произвольно переносит места обитания названных племен с одного края этой громадной территории на другой – от Восьмиречья до низовьев Селенги.
При оценке сведений из «Сборника летописей» необходимо помнить об уровне развития географической науки того времени. В XIII веке знания ученых о поверхности земли были очень далеки от современных. Эти знания ограничивались лишь теми районами, которые мы называем центрами древней и средневековой цивилизации. В тот период это были Центральная и Средняя Азия, Китай и Дальний Восток, Индия, Ближний Восток, Северная Африка, Средиземноморье и Европа. Вся остальная земная поверхность находилась либо во мраке полной неизвестности, либо лишь по окраинам была освещена скудной информацией, обильно смешанной некачественными сведениями и откровенными вымыслами. При этом географические чертежи даже известных с древности областей грешили всевозможными неточностями, разногласиями и ошибками от разных составителей, которые часто приводили караваны в гибельные блуждания. Хорошие карты у купцов и путешественников ценились на вес золота. Яркий пример подобного положения дел мы видим в данном случае у Рашид-ад-дина в вышеприведенных пунктах его труда. А методы точного определения широт и долгот, а за ними и точные карты появились только в новое время, в XVII-XVIII веках. Человечество было еще далеко от великих географических открытий на море и на суше, которые, наконец, внесли ясность в представления человека о земной поверхности.
Кроме того, был далек от современного уровень развития связей и путей сообщения между различными регионами земли. Монголы в XIII веке создали идеальную по тем временам транспортную связь между основными областями великой империи. Из Руси можно было максимально быстро проехать до Индокитая, а из Кореи до Аравии по единой дорожно-транспортной системе - почтово-ямской. Но рассматриваемый нами Баргуджин-токум находился далеко в стороне от экономических, политических, торговых центров и главных путей сообщения. Поэтому связи между ним и этими центрами в большинстве случаев носили односторонний характер. Отсюда уходили в большой мир и возвращались оттуда люди, а из центров сюда – в редких случаях, командированные служащие или опальные нойоны, направленные в ссылку с немногочисленными слугами, вот, пожалуй, и все. Так всегда и везде бывало во взаимоотношениях между переферией и центром. Так бывает и в наше время. Живущие в центрах смутно представляют себе окраины своего государства, тогда как окраинные люди хорошо знают центры. Если такое положение мы наблюдаем в 21 веке – веке космонавтики и интернета, то в XIII столетии это положение было насущнее в сотни раз.
Наконец, нужно иметь в виду, что это был уже рубеж XIII-XIV веков, когда несмотря на тесные экономические, торговые связи между улусами чингисидов, передвижения больших масс людей, войск и обозов уже давно прекратились в связи с прекращением крупных военных операций. Это было время миграционного затишья и расцвета мирной жизни, когда очень редко кто-то из собственно Монголии мог появиться в Иране, да и те не могли непременно быть знатоками северных таежных окраин. Большинство же монголов этого периода, будучи подданными или вассалами своих ханов и нойонов, оставались на своих местах, не имея возможности свободно выезжать в другие страны по своему желанию.
Рашид-ад-дин, везир Газан-хана в Иране, никогда не был в Монголии, а тем более в Баргуджин-токуме. Он не имел и достаточных письменных источников для написания своего колоссального исследования. Конечно, он использовал имеющиеся в его распоряжении труды по истории монголов, в первую очередь труд Джувейни - Тарих-и джахангушай («История мирозавоевателя), труды армянских историков Вардана Аревелци, Киракоса Гандзакеци, Алтан-Дэбтэр и др. Но в них сведений о затерянном в тайге и хребтах Баргуджин-токуме или не было вообще, или упоминалось вскользь на фоне описания грандиозных событий в Центральной Азии в конце XII – начале XIII веков. Рашид-ад-дин не знал о существовании «Сокровенного сказания монголов», где более или менее определенно говорится о Баргуджин-токуме, так как это была тайная книга, предназначенная для узкого круга лиц, потомков Чингисхана в Китае – династии Юань – и поэтому не могла попасть в его руки.
Известно, что Рашид-ад-дин в своем труде широко использовал сведения из уст информаторов, знатоков старины среди иранских монголов – потомков тех, кто пришел сюда вместе с Хулэг-ханом, например, Джетай-нойона, мать которого была из племени баргут. Это были уже местные жители городов и селений Ирана во втором-третьем поколениях, которые знали о своей исторической родине лишь по рассказам отцов и дедов. Много сведений он взял у самого Газан-хана, считавшегося знатоком старины. Известно также, что он немало сведений почерпнул у китайца Чжэн Сяна, приехавшего в Иран в 1286 году, также знатока монгольской старины. Именно у таких информаторов, владеющих лишь приблизительными данными, Рашид-ад-дин мог взять свои свидетельства о Баргуджин-Токуме и других топонимах, страдающие крайней неточностью и произвольностью, как в вышеприведенных пунктах.
Признавая всю исключительную ценность труда Рашид-ад-дина как исторического источника в целом, мы должны критически относиться ко многим его положениям, и прежде всего к тем, в которых говорится о географии местностей. Сведения случайных информаторов, естественно, часто противоречили друг другу, обнаруживая фактографические различия, что ярко показывают указанные выдержки. Это вынуждало исследователя брать «средний показатель», больше полагаясь на свою интуицию, допуская и собственные логические умозаключения, что не приближало его, находящегося за несколько тысяч километров от объекта своего рассмотрения, к истине.
Исходя из всего вышеизложенного, мы считаем, что в рассматриваемом здесь конкретном вопросе о местонахождении района Баргуджин-токум положения из Сборника летописей Рашида-ад-дина не могут служить сколько-нибудь авторитетными аргументами. Поэтому исследователи данной проблемы должны искать другие пути для ее решения.
По нашему мнению, под местностью «Баргуджин-токум» у средневековых монголов подразумевалась долина реки Баргузин, как и в настоящее время, а не вся северная переферия монголоязычного мира. В пользу данного тезиса говорят многие факты из «Сокровенного сказания монголов», из других источников, а также анализ названия Баргуджин-токум.
Слово «Баргуджин» связано, с одной стороны, с названием реки, образующей одноименную долину и, с другой стороны, с названием племени баргу, занимавшего эту долину, предположительно, с хуннско-сяньбийского времени начала нашей эры, во всяком случае, не позже VI века (орхонские надписи). Мы полагаем, что в вопросе: река-долина или племя было первоначальным носителем названия баргуджин, приоритет имеет племя, называвшееся барга или баргу и давшее свое название этой долине. Слово баргуджин делится на две части: баргу-джин, где последняя в монгольском языке – суффикс, обозначающий подчиненность данного объекта к субъекту под словом баргу. В данном случае баргуджин буквально означает «принадлежащий баргутам», «баргутский» – баргутская река, баргутская долина.
Далее, что касается слова токум. В монгольских языках под этим словом имеется два значения. Первое – небольшой отрезок войлока, который подкладывают на спину коня под седло или ездят на нем без седла. Второе – это сравнительно небольшая территория, по ландшафту отличающаяся от окружающей его местности, например, болото или кустарник среди широкого поля или, наоборот, открытое место, окруженное лесом, горами и т. д. Например, алашаньские монголы, по свидетельству исследователя их быта Базара Барадина, под этим словом обозначали оазисы в пустыне (см. Радна Дугаров. Путешественник и исследователь Центральной Азии...” ж-л Байкал №2 1997, стр. 156). В Бурятии есть топонимы под этим же названием: улус Тухум, озеро Нур-Тухум и т.д. В нашем вопросе применимо второе значение слова токум, обозначающее небольшие площади, являющиеся островками в обширном инородном ландшафте. В этом смысле Баргуджин-токум средневековых источников в принципе не мог обозначать всю огромную область Прибайкалья и Забайкалья. Топоним под таким названием мог обозначать только какой-нибудь локальный район. И как нельзя лучше он подходит под долину реки Баргузин – небольшую, на взгляд центральноазиатского кочевника, привычного к необозримым степным пространствам, площадь, окруженную бескрайней тайгой и горными хребтами.
Географически эта долина представляет собой межгорную котловину между двумя параллельно расположенными хребтами: Икатским и Баргузинским. Будучи длиной всего в 170 км, а шириной в 20-25 км, она полностью изолирована от ближайших лесостепей на юге – долин Уды и Селенги – непрерывным таежным пространством с двумя горными хребтами Икатским и Улан-Бургасы. Расстояние от Баргузинской долины до ближайшей долины Уды по горам и тайге ныне составляет более 150 км. а до низовьев Селенги – около 300 км. В древности это расстояние было значительно больше, т. к начиная с 17-18 вв. и особенно в 20 веке таежные площади значительно сократились в результате вырубки ее человеком под пашни и промышленные заготовки леса.
Можно быть уверенным, что название данной реки Баргуджин и образуемой ею долины, находящейся на таком удалении и в изоляции естественными преградами от других районов расселения скотоводческих племен, не могло распространиться за свои границы, тем более на всю область Забайкалья и даже Прибайкалья, как, впрочем, не могли названия и других долин, занимаемых лесными монголами – Тунки, Джиды, Уды, Селенги, Ангары, Зулхэ (Лены), распространиться вдруг на какое-то более широкое пространство. Слишком автономны были группы, проживающие в них, закрыты друг от друга, слишком мало они были связаны между собой, совершенно разные пути проникновения они имели, чтобы их можно было объединить под единым названием. В тот период истории условия жизни разных племен байкальского региона предполагали скорее дифференциацию, чем интеграцию, и названия мест их проживания должны были быть строго локализованы и идентифицированы.
Для обозначения всего таежного пространства к северу от центральноазиатских степей монголы имели другое название - Шибирь. Позже, когда монголы создали многонациональную империю, это название перешло в языки других народов. Например, в русский язык это слово вошло как Сибирь и до сих пор оно обозначает почти то же географическое пространство, что и у монголов XIII века.
Средневековые монголы к названию Баргуджин-токум иногда прибавляли слово Хол, что в переводе на русский означает «дальний». В «Сокровенном сказании монголов» эта земля называется «Хол-Баргуджин-Токум». Если бы под Баргуджин-токумом подразумевалась территория, например, всего Забайкалья, как считают многие современные историки, то определение «дальний» было бы неуместно с точки зрения людей, проживавших в центральной Монголии, в частности, в районе горы Бурхан-Халдун в верховьях реки Онон. Ведь отсюда было такое же расстояние до татар на востоке, до кереитов на западе, а до гобийских онгутов и алтайских найманов было во много раз дальше. Между долиной верхнего Онона и лесостепями Забайкалья нет значительных естественных преград. Если убрать из виду современную российско-монгольскую границу, то практически это продолжение одной и той же степной и лесостепной зоны.
Для древних монголов преодоление значительных расстояний в несколько дней пути было делом обыкновенным и будничным. Например, в “Сокровенном сказании” описывается случай, когда у Тэмуджина грабители угнали восемь соловых меринов. Тэмуджин отправился в погоню, в пути он познакомился с Боорчи, будущим своим соратником и вместе с ним отбил своих лошадей. После того, как они ушли от последовавшей за ними погони, «ехали они напролет всю ту ночь, ехали потом напролет еще три дня и три ночи, пока, наконец, не доехали». За это время на монгольском коне рысью налегке можно проехать расстояние не менее, чем в 300 км. Вообще в набеги за лошадьми монголы обычно отправлялись в отдаленные от своего жилища районы по понятным причинам. Ангарские буряты, например, в этих целях ездили в минусинскую котловину, верхоленские эхириты добирались до агинских степей и халхасских ханств. Привычные к большим расстояниям центральноазиатские монголы никак не могли называть дальними забайкальские таежные окраины, перемеженные открытыми степными полосами, до которых было всего несколько дней пути. Дальним – «хол» – они могли называть действительно отдаленный район, доступ к которому был затруднен многими естественными преградами. Именно таким районом была Баргузинская долина, где проживали баргуты. Этому обстоятельству соответствует и выражение Рашид-ад-дина: «... на самом краю местностей и земель, которые населяли монголы и которые называют Баргуджин-токум». Не все Забайкалье можно назвать “самым краем”, под это определение по смыслу подходит только Баргузинская долина, которая действительно являлась последней окраиной компактного расселения монголов на севере.
Наш тезис о том, что не все Забайкалье называлось Баргуджин-токумом подтверждается и некоторыми местами из текста «Сокровенного сказания». Например, в параграфе 8 этого произведения в переводе Козина С. А. говорится: «Баргучжин-гоа, дочь Бархудай-Мэргэна, владетеля Хол-баргучжин-токумского, была выдана замуж за Хорилартай-Мэргэна, нойона хори-туматского. Названная же Алан-Гоа и была дочерью, которая родилась у Хорилартай-Мергэна от Баргучжин-гоа в хори-туматской земле, в местности Ариг-Усун” (Сокровенное сказание монголов. Улан-Удэ, 1990, стр.12).
В первой же части данного отрывка мы видим, что владения этих двух нойонов - баргутского и хори-туматского – отчетливо разделяются. У одного из них, Бархудай-Мергэна, есть земля Хол-баргучжин-токум, а у другого, Хорилартай-Мергэна, есть племя хори-тумат. Если говорится, что Бархудай-Мергэн является владетелем земли Кол-баргучжин-токум, то из этого следует, что племя Хорилартай-Мергана проживает за пределами его владений и имеет свою землю. И во второй части данного отрывка это подтверждается: Алан-Гоя родилась в хори-туматской земле, в местности Ариг-Усун. Таким образом, вывод из этого отрывка следует однозначный: земля Баргуджин-токум и земля хори-туматская - это разные географические районы. И если иметь в виду, что оба эти района располагались на территории Забайкалья (согласно словам Рашид-ад-дина о том, что «их стойбища и жилища находятся на той стороне реки Селенги»), то нужно согласиться с тем, что не вся северная переферия монголоязычного мира и даже не все Забайкалье называлось Баргуджин-токумом.
С другой стороны, если бы Баргуджин-токум занимал все огромное пространство северной переферии, т.е. Прибайкалье и Забайкалье, и упомянутый Бархудай-Мэргэн был владетелем этой огромной территории, разделенной непроходимыми естественными преградами, на которой проживали самые разные монгольские и немонгольские племена, то здесь мы должны были наблюдать сильное государство с развитой военно-административной системой, чтобы оно могло удерживаться под единым управлением. И такое крупное ханство не могло бы не попасть в поле зрения авторов «Сокровенного сказания», Сборника летописей, китайских хроник и других.
Известно, что все южное Забайкалье – долины рек Чикой, Хилок, Джида, среднее течение Селенги – были заняты многочисленным племенем меркит. Когда у Тэмуджина вожди этого племени увели жену и он обратился за помощью к кереитскому Тогорил-хану и джадаранскому Джамухе, то они выступили в поход против этого племени с объединенными силами численностью около 40 тысяч воинов. Земли меркитов не назывались Баргуджин-токумом, как это видно из описания данного похода в «Сокровенном сказании». Как говорится в параграфе 109, когда Тэмуджин, Тогорил и Джамуха внезапно напали на меркитов, их нойон «Тохтоа вместе с Увас-Меркитским Дайр-Усуном и небольшим числом людей поспешно бежали вниз по реке Селенге в страну Баргуджинскую» – здесь направление указывается конкретно, на север. Земли, расположенные севернее меркитов, то есть низовье Селенги и долину Уды занимали хори-туматы. Где же, в таком случае, находилась земля Баргуджин-токум, владение Бархудай Мэргэна и его подданных – баргутов? Остается единственное место – Баргузинская долина – так как на территории Забайкалья больше нет открытых пространств, где могло бы разместиться крупное скотоводческое племя: везде сплошная тайга и горные хребты. На эту долину указывает и ее топонимика: река Баргузин, «Баргутские канавы» – древняя оросительная система для полива пашен, которую застали русские, гора Бархан-ула (название которого соответствует имени Бархудай-мэргэн и как можно догадываться, он там был похоронен), наконец, само название племени баргу. А искать Баргуджин-токум на территории других областей: на западном берегу Байкала или в восточном Забайкалье - несерьезно, так как для выдвижения подобного предположения мы не имеем никаких оснований.
Алексей Гатапов, писатель, член Союза писателей России, историк, автор романа "Тэмуджин"
